Метки

Конспекты по Антропогонии

Вся идиллия первобытных общин закончилась с изобретением сельского хозяйства!
Как только один крестьянин смог прокормить десятерых, девятеро тут же перестали заниматься земледелием. А двое или трое из них, естественно, занялись самой нужной и ценной работой – распределением продуктов чужого труда.
Им важно было объяснить остальным, что они делают, почему берут себе львиную долю ценностей и почему без боя их не отдадут.
005Так и появились наша цивилизация, «теория государства и права» и «экономическая наука». Далее, для удобства присвоения и обмена придумали деньги. Это оказалось так выгодно, что деньгам экономика уделяет на порядок больше внимания, чем природе самих товаров. В результате разных денег в мире на два порядка больше, чем эквивалентно стоящих товаров. Деньги сами стали товаром, и всё запуталось. Чтобы получить ценный товар одной страны достаточно напечатать на станке бумажки другой страны, которые ничего не стоят – и это считается нормальным, хотя подобный выпуск денег ничем не отличается от их подделки. (Н. Курдюмов)
Так, в начале третьего тысячелетия в мире окончательно и повсеместно утвердилась чуждая человеческой сущности, модель корпоративных государств.
Сегодня можно сколько угодно участвовать в акциях «Occupy Wall Street», «несогласных» на Болотной или жечь покрышки на ЕвроМайдане. Можно сколько угодно писать письма официальным лицам и «протестно» голосовать за чернокожего в Америке или за оппозицию в России и Украине, однако, увы, властные элиты непроницаемы в своей игре в демократию. Как пишет теоретик современного анархизма и энвайронментализма Крис Хеджес, — Современная власть в мире находится в руках моральных и интеллектуальных троллей, которые безжалостно создают свою систему экономического неофеодализма, разрушая современное общество и уничтожая экосистему, на которой все держится.
И никакие призывы к совести, или поиски способов влияния на внутренние механизмы власти, более не работают. Лидеры промышленно развитых и развивающихся стран, стали заложниками или послушными марионетками в руках корпоративного государства, или как в случае с Россией, возглавили подобные корпорации. Современная демократическая система превратилась в то, что политический философ Шелдон Волин назвал «ПЕРЕВЕРНУТЫМ ТОТАЛИТАРИЗМОМ».

Перевернутый тоталитаризм, в отличие от классического тоталитаризма, не вращается вокруг демагога или харизматического лидера. Он выражается в анонимности корпоративного государства. На словах он поддерживает демократию, патриотизм, свободную прессу, парламентскую систему и конституцию, и в то же время манипулирует внутренними рычагами для подрыва демократических институтов. Политические кандидаты избираются всеобщим голосованием, но контролируются армиями корпоративных лоббистов в Вашингтоне, Москве, Киеве и других столицах, которые создают законодательства. Корпоративные средства массовой информации контролируют почти все, что мы читаем, смотрим или слышим, и тихо устанавливают единомыслие. Массовая культура, контролируемая и распространяемая корпорациями, отвлекает наше внимание на тривиальные вещи, спектакли и знаменитости. В классических тоталитарных режимах, таких как нацистское или советское коммунистическое государство, экономика всегда подчинялась политике. “В условиях перевернутого тоталитаризма верно обратное,” говорит Волин. “ЭКОНОМИКА КОМАНДУЕТ ПОЛИТИКОЙ – и с этим приходят новые формы жестокости.”
Перевернутый тоталитаризм обладает тотальной властью без использования грубых форм контроля населения, таких как гулаги, концентрационные лагеря или массовый террор. Он использует достижения науки и техники для своих темных целей. Он насаждает идеологическое единообразие с использованием средств массовой коммуникации, инспирирует потребительство и подсовываем иллюзии вместо реальности. Он не использует силу для подавления диссидентов, поскольку последние НЕ ОПАСНЫ. И по мере отвлечения нас от реальности, он разбирает производительную базу, разрушает сообщества и переводит производство в страны, где фашисты и коммунисты знают, как держать рабочих в повиновении. И все это он делает размахивая флагом и выкрикивая патриотические лозунги. “Соединенные Штаты стали примером того, как можно управлять демократией без видимого насилия,” пишет Волин. Россия и Украина, по-моему, всего лишь более несовершенные, дефектные подтверждения волинского тезиса «управляемой демократии».
В свое время (1944 г.), экономист и философ Карл Поланьи предупреждал, что финансовая система всегда деградирует в МАФИОЗНЫЙ КАПИТАЛИЗМ, что является точным определением нашей нынешней финансовой и политической системы. Саморегулирующийся рынок, писал Поланьи, превращает людей и природную среду в товар, т.е. способствует разрушению как общества, так и природы. Предположение свободного рынка о том, что стоимость природы и людей определяется рынком, означает, что и природа, и люди могут эксплуатироваться для получения прибыли до полного использования и коллапса. Общество, не признающее, что у природы и человеческой жизни есть некое высшее измерение, внутренняя ценность, лежащая за пределами монетарной ценности, совершает коллективное самоубийство. Такие общества пожирают сами себя. И это то, что у нас происходит.

Возросшее открытое применении силы элитой для контролирования общества не должно приводить к ослаблению актов сопротивления. Акты сопротивления – это моральный акты. Они проводятся, потому что «узники совести» осознают моральный долг, заставляющий их бросать вызов системе насилия и деспотизма. Они должны проводиться не потому, что они эффективны, но потому, что справедливы. Единицы способны на подобные действия; их осуждает большинство, скрывающее свою трусость за стеной цинизма.
Мы должны продолжать сопротивляться, несмотря на понимание того, что скорее всего в нашей жизни не увидим значительных перемен. Это делает сопротивление еще труднее.  Сопротивление становиться неосязаемым, аморфным. Но оставить сопротивление – значит облечь себя на духовную и интеллектуальную смерть. Это значит  подчиниться  дегуманизирующей идеологии тоталитарного капитализма. Нет бесполезных актов сопротивления, будь то отказ от выплаты налогов, борьба против неоклассической экономической системы, отмена корпоративных правил, поддержка голосования по Интернету, или использование социальных сетей Twitter для инициирования цепной реакции за отмену неолиберального порядка. Мы должны сопротивляться и верить в то, что оно не бесполезно, т.к. нельзя надеяться на немедленное изменение конфигурации власти.
Безразличие к участи других и превознесение себя – это то, что корпоративное государство старается нам внушить.  Оно использует страх, а также нашу расположенность к удовольствиям, чтобы убить в нас человеческое сострадание.
Нам необходимо продолжать борьбу против механизмов доминантной культуры, хотя бы с помощью небольших, незаметных актов, чтобы сохранить нашу человечность. Нам надо победить искушение замкнуться в себе и не замечать жестокости за пределами нашей квартиры. Именно  сопротивление, мужество сказать «нет» —  это те наши качества, которые пытается вытравить у нас психопатическая система контроля. Пока мы сопротивляемся у нас есть шанс, или по крайней мере, у тех, кто идет за нами.  Пока мы сопротивляемся, мы живем. И пока это единственно возможная победа.

(Крис Хеджес — Начало системного коллапса)

Реклама